Дизайн интерьера дома Гельмана

АЛЕКСАНДР БРОДСКИЙ - глава одноименного архбюро, член Союза архитекторов и Союза художников России. В 1980-е был одним из адептов «бумажной» архитектуры. С 1995 года - профессор Международной академии архитектуры. Несколько лет жил и работал в Америке. С тех пор идеальным пространством для жизни считает лофт. Любит старые подмосковные дачи. Как художник неоднократно выставлялся в галерее Гельмана. Автор интерьера его московской квартиры. Известные проекты - ресторан «95 градусов», бар «Облако» и клуб «Апшу». Говорит, что Гельман-галерист и Гельман-заказчик - два совершенно разных человека. МАРАТ ГЕЛЬМАН - владелец московской галереи современного искусства с филиалом в Киеве. Обладает даром угадывать и раскрывать таланты. Среди которых такие звезды, как В.Кошляков, А.Виноградов и В.Дубосарский, О.Кулик. Первый из галеристов передал часть личной коллекции в дар Русскому музею. Живет и работает вместе с женой - Юлией. На сайте в режиме online функционирует его виртуальный двойник. Там же представлены работы современных художников, которые можно купить или арендовать. Бродского Марат любит за то, что, «прежде чем рисовать картинки, он думает о пространстве, как философ - о мире. Он не пытается переделать, он пытается понять...»

Без чего этот дом уж точно может обойтись, так это - без таблички с номером на воротах. Чтобы его найти, достаточно просто оглядеться по сторонам. В «среднебуржуазном» поселке в ряду аккуратных коттеджей с красными черепичными крышами он выглядит белой вороной. И кажется недостроем: рамы не покрашены, стены не оштукатурены и обнесены конструкциями, напоминающими строительные леса... Александра Вродского подобное восприятие не огорчает, а наоборот радует. «Недострой? с хитрым прищуром переспрашивает архитектор. - Абсолютно нормальная реакция. Правильная". «Это как раз тот образ, которого мы добивались. - подтверждаем хозяйка дома Юля. легкий, незавершенный, дачный...».

Покинуть город Гельманы. привыкшие находиться в эпицентре красоты, моды и стиля, решились из-за пополнения в семействе. «Московские дворы все больше напоминают паркинги и все меньше площадки для игр. Мы долго искали подходящее место, по всюду наталкивались на одинаково уродливые постройки, облепленные башенками и эркерами. В какой-то момент решили поселиться в открытом поле, вообще без соседей. - вспоминает' Марат. - но, оценив затраты на прокладку инженерных сетей, дорог и охранной сигнализации, поняли, что единственный приемлемый вариант - коттеджный поселок. Если у вас маленький ребенок, вам просто необходимо наличие развитой инфраструктуры».

Взвесив все «за» и «против», Марат и Юля купили участок с домом под чистовую отделку, который предстояло превратить в человеческое жилище, уложившись в минимальный бюджет. «Это была задача как раз для Бродского, - говорит Марат. - Он знаменит тем, что умеет творить в ситуации, когда другие предлагают все снести под корень и строить заново. Конечно, можно было ограничиться поверхностным декорированием, но такой подход нам чужд по сути. Главными объектами в этом предельно «недекоративном» дизайне интерьера должны были стать произведения искусства». «Первое, что я предложил сделать, - все снести, - не без иронии продолжает Бродский. - То же самое сказал бы любой архитектор, находящийся в здравом рассудке. Однако это не вписывалось в бюджет проекта.

Если бы заказчиком был не Марат, я бы отказался от этой работы. Но причина, по которой он устремился за город, была настолько уважительна, а дом, который он купил, настолько уныл, что сердце у меня дрогнуло». Для начала Бродский и его соавтор Ярослав Ковальчук избавились от набившей оскомину красной черепицы. «Она физически давила и мешала дышать». Менять кровлю не позволил бюджет, поэтому ее покрасили в светло-серый цвет и накрыли легкой конструкцией из волнистого поликарбоната. Идея была такая: сохранить существующий кирпичный кубик, вычистив из него все, что можно - перекрытия, стены, рамы, а затем в заново открывшемся пространстве свободно расставить новые объемы комнат на деревянных опорах. Благо заказчики согласились увеличить общественную зону за счет сокращения количества спален. Жилые комнаты напоминают фанерные ящики для перевозки крупногабаритного груза, установленные на высокие деревянные «ноги». Только вместо надписи «Не кантовать!» на стенах красуются арт-объекты. Один «ящик» (комната Евы) выдвинут из стены, как из шкафа, в результате он нависает над гостиной.

Другой (кабинет Марата) вообще «выехал» за пределы здания. Бродский разрушил горизонтальное членение дома, отчего пространство стало гораздо сложней и интересней. Гостиная превратилась трехцветный воздушный колодец. «На уровне второго этажа возник мой любимый обходной мостик, соединяющий верхние комнаты. Мне нравится переговариваться оттуда с Юлей, когда она играет внизу с Евой, - рассказывает хозяин. - Саша пробил все глухие заслоны и расширил визуальные границы дома. Теперь, куда бы ты ни посмотрел, взгляд нигде не упирается в глухую стену. Везде есть какие-то щели и просветы. К тому же мы получили дополнительные поверхности для экспонирования картин».

Слегка непрямой угол - символ архитектуры Бродского. (Характерно, что один из самых известных его проектов - ресторан «95 градусов».) Он создает нестатичное временное пространство и строит новую систему координат, попав в которую человек тоже меняет угол зрения. В этом проекте архитектор взял систему координат «нормального» дома и наложил на нее свою, сдвинутую сетку. В местах наложения одной сетки на другую открылись новые проемы и просветы. В то время как «нормальные» люди строят дома из кирпича, Бродский и Ковальчук поэтизируют эстетику всего временного.

Собирают конструкции из «помоечных» материалов: старых оконных рам, картона и фанеры, которые потом трескаются и деформируются. Лестничные ограждения в этом доме зашиты дешевым пластиком. «Их можно было сделать из стекла, но это был бы уже совершенно другой стиль, - говорят они, - мы же использовали заведомо дешевые материалы и простую мебель». Затеянную архитекторами игру с ящиками Гельман планирует довести до логического финала. Недавно он заказал шкаф, сбитый из груды разномастных выдвижных ящичков от письменных столов, шифоньеров и комодов. По его виду сразу и не поймешь, что это - предмет мебели или очередная арт-инсталляция. Впрочем, ничего удивительного. В доме у галериста все вещи должны быть с приставкой «арт».